Лидия Родарт-Куэйл

Опасность за столом переговоров

После смерти Гуса Лидия паникует: она всерьез думает, что полиция вот-вот выйдет на всех, кто работал на него. Первое, что приходит ей в голову, — убрать тех, кто может заговорить. Так ее собственный страх превращается в приказ убивать. Ей проще объявить чужую жизнь опасностью, чем рискнуть своей.

Майк не соглашается с Лидией, предпочитая холодный расчет. А когда Лидия пробует подставить его самого, он едва не лишает ее жизни. В тот момент она просит только об одном: не оставлять дочь в неведении. И тут видно, что к своему ребенку она привязана по-настоящему. Но эта привязанность не распространяется на чужие семьи: Лидия готова жалеть свою дочь и при этом спокойно распоряжаться жизнями других.

Логистика даёт власть

Лидия остается в живых только потому, что от нее есть польза. Она достает метиламин и делится деталями о железнодорожной поставке, из которых потом рождается план ограбления. Чуть позже через ее связи открывается рынок в Восточной Европе. Для Уолта она ценна именно этим: она берет то, что производится, и превращает в крупные продажи.

Когда Уолт уходит, качество продукта падает. Лидия помогает заменить старых химиков людьми Джека. А после расправы старается не смотреть на тела, хотя сама же добивалась того, что привело к этим смертям. Отведенный взгляд ничего не отменяет. Просто так удобнее держаться подальше от того, что ты сама и устроила.

Привычка как уязвимость

Тодд смотрит на Лидию с явным интересом, но ей он важен только как поставщик. Качество и стабильность для нее важнее любых чувств. Она всегда заказывает один и тот же напиток с одним и тем же подсластителем. Это выглядит как часть ее налаженного порядка. Уолт замечает, что она повторяет одно и то же, и это позволяет ему в итоге избавиться от ненужной фигуры. Постоянство привычек делает Лидию предсказуемой. И этой предсказуемостью пользуются против нее.